В мире онкологии назревает любопытный парадокс. Один и тот же вирус папилломы человека (ВПЧ) вызывает сразу две болезни — рак шейки матки и рак горла. Но ведут они себя настолько по-разному, что врачам приходится ломать голову, как подобрать правильное лечение. В журнале BMC Medicine были опубликованы обзорные данные ученых из Исследовательского центра здоровья Сбарро при Университете Темпл, которые бьют тревогу: подход к лечению этих двух заболеваний должен кардинально отличаться.

Представьте: вирус попадает в организм, но действует не шаблонно, а подстраивается под ткани, в которых поселился. Как образно заметил доктор Антонио Джордано, президент SHRO, «вирус говорит на местном наречии каждой ткани». Опухоли горла, вызванные ВПЧ, оказались на удивление чувствительными к облучению. Им нужно гораздо меньше радиации, чем при обычном раке. Это позволяет врачам снижать дозы и беречь пациентов от тяжелых побочных эффектов. А вот рак шейки матки — упрямый боец. Здесь по-прежнему нужна тяжелая артиллерия: химиотерапия в связке с облучением и брахитерапия (когда источник радиации вводят прямо в опухоль).

Брахитерапия — это один из методов лучевой терапии, который часто применяют при раке шейки матки. В отличие от обычного облучения, когда пучок радиации проходит через все тело, брахитерапия работает точечно. Врачи вводят миниатюрный источник излучения прямо в опухоль или в соседние ткани. Представьте, что внутри злокачественного очага зажигается маленькое солнце, которое убивает раковые клетки изнутри, почти не задевая соседние здоровые органы. Процедуру проводят под анестезией, а источник убирают, как только нужная доза радиации доставлена. Это позволяет бить по мишени максимально мощно и точно.

Если мы будем лечить, полагаясь только на догадки, а не на биологию, мы рискуем либо не добить болезнь, либо покалечить человека лишним лечением, — объясняет доктор Канио Мартинелли, гинеколог и ведущий клиницист центра.

Он настаивает на том, что схему терапии должен диктовать не учебник, а поведение конкретной опухоли.

Различия уходят корнями в сам механизм работы иммунитета. Рак шейки матки — тихий убийца. Он прячется от иммунных клеток, стараясь не привлекать внимания. Опухоли горла, наоборот, как будто провоцируют организм. На их поверхности появляются белки вроде PD-L1, которые кричат иммунитету: «Смотри на меня!». Это делает их уязвимыми для иммунотерапии. По словам молекулярного биолога Сальваторе Кортеллино, понимание настроения иммунной системы поможет создавать комбинированные методы лечения будущего.

Еще одна загадка — как именно вирус встраивается в ДНК человека. В разных тканях он делает это по-своему. Эти «точки встройки» влияют на то, как клетка чинит свои поломки, как быстро растет опухоль и насколько она склонна давать метастазы. Хирург-онколог Альфредо Эрколи из Университета Темпл мечтает, что однажды карта таких „горячих точек“ станет для хирурга навигатором в операционной, помогая оставить здоровые ткани нетронутыми.

Ученые обращают внимание на несправедливость в клинических исследованиях. Для рака горла уже вовсю идут испытания щадящих протоколов облучения. Врачи проверяют, можно ли снизить дозу без ущерба для выживаемости. Для рака шейки матки таких масштабных исследований пока нет.

Нам нужно не одинаковое количество радиации для всех, а одинаково высокий уровень доказательств для каждого метода, — уверена радиолог Сильвана Паризи из Университета Мессины.

Вакцинация от ВПЧ творит чудеса, снижая заражение вирусом. Но каждый год в мире регистрируют больше 600 тысяч новых случаев рака, связанных с этим вирусом. Поэтому ученые призывают не успокаиваться. Понимание того, как один вирус создает две разные болезни, может стать ключом к персонализированной медицине. Джордано подводит черту: «Мы должны связать генетику вируса с тканевым окружением. Как только мы поймем эту связь, мы сможем точно настраивать дозы облучения и иммунотерапию для каждого пациента, а не тыкать пальцем в небо».

Это исследование не просто констатирует факты, а подталкивает к пересмотру клинической практики.

Для науки польза в том, что оно задает четкий вектор для поиска: теперь ученые будут активнее изучать микроокружение опухоли (то самое «местное наречие»), чтобы понять, почему одна и та же инфекция ведет себя по-разному. Это открывает дорогу к созданию более точных биомаркеров, которые подскажут врачу: можно ли уже сейчас смело снижать дозу облучения или риск рецидива еще велик.

В реальной жизни главная польза — это шанс для тысяч женщин с раком шейки матки. Если исследователям удастся доказать, что к этим опухолям можно применять такие же щадящие протоколы, как и при раке горла, это избавит пациенток от тяжелых последствий лучевой терапии: повреждений кишечника, мочевого пузыря, бесплодия. Это не просто продление жизни, а сохранение ее качества.

Главный недостаток этой работы в том, что она опирается на обзор уже существующих данных, а не на результаты новых клинических испытаний. Авторы указывают на проблему нехватки исследований по снижению интенсивности терапии при раке шейки матки, но сам обзор не предлагает конкретной схемы такого лечения. Он лишь констатирует разрыв, но не дает готового рецепта, как его закрыть. Пока это скорее манифест с призывом к действию, чем практическое руководство. Кроме того, в тексте упущен вопрос о влиянии генотипов самого вируса (ВПЧ 16, 18 и другие типы) на поведение опухоли в разных тканях, что могло бы добавить глубины анализу.

Ранее российские ученые нашли ключевые признаки риска развития рака шейки матки.