Многие представляют психотерапию по старинке: пациент лежит на кушетке и рассказывает о своих детских травмах, а терапевт молча слушает. Считается, что главное в таком разговоре — это «осознание». Человек вдруг замечает свои привычные, но неосознаваемые мысли и желания. Этот момент понимания будто бы и лечит. Но что именно происходит в мозгу в ту секунду, когда человек говорит „Ага, вот оно что!“? Ученые до сих пор толком не знают.

Профессор Яан Ару из Тартуского университета говорит, что в этом и проблема: у психотерапии нет хорошего объяснения с точки зрения работы механизмов мозга. Поэтому и терапию трудно по-настоящему улучшить. Вместе со своим аспирантом Ником Кабрелем из Цюрихского университета они выпустили работу, где предложили новую идею. Они считают: осознание — это расширение своей внутренней карты. И это меняет то, как человек бродит по закоулкам собственной психики.

К такому выводу Кабрель пришел через личный опыт. Он заметил, как вопросы психотерапевта заставляют его рыться в воспоминаниях и убеждениях, и это было неожиданно сильно. Его заинтересовало: что же делает мозг? И он поймал себя на странном ощущении. «Когда я ищу в памяти, у меня такое чувство, будто я перемещаюсь по какой-то местности, по окружению», — рассказывает Кабрель. Оказалось, он не одинок. В другой своей работе они с Ару подсчитали: на сеансах психотерапии люди используют пространственные выражения вроде „это неизведанная территория“ или „я хожу по кругу“ гораздо чаще, чем в обычной жизни.

Подробности опубликованы в издании Perspectives on Psychological Science.

Свою теорию ученые построили на том, как мозг представляет себе пространство. Еще в 1971 году обнаружили «клетки места» в гиппокампе — они загораются, когда крыса оказывается в определенной точке лабиринта. А в энторинальной коре есть „клетки решетки“, которые работают как система координат. Позже выяснилось: те же механизмы кодируют не только физическое пространство, но и время, звуки, социальные иерархии и даже смысл слов. „Скорее всего, мозг использует эту же систему навигации и для других вещей, — объясняет Ару. — Это может быть универсальный способ понять, как мы мыслим вообще“.

Почему это важно

Представьте человека с депрессией. Ему кажется, что он безнадежно плохой. Любой конфликт он объясняет своим недостатком. Это как тропинка в лесу: чем чаще по ней ходишь, тем она шире и удобнее. Мысль «это я виноват» становится привычным маршрутом. А терапевт помогает проложить другую дорожку: „А может, у коллеги просто было плохое настроение?“ Это и есть расширение карты. Кабрель советует терапевтам прямо говорить: „Вот место, где мы застреваем. Мы возвращаемся сюда каждый раз. Давай попробуем расширить этот участок“.

Ару считает, что это полезно не только для больных, но и для всех. У многих людей слишком узкие карты, слишком прямые способы думать.

Наша цель как общества — расширять то, как люди на самом деле мыслят, — говорит ученый.

Главная задача их статьи — подтолкнуть нейробиологов и психологов к экспериментам.

Ару понимает скептиков, которые скажут:

Вы слишком далеко зашли. Откуда знать, что это вообще связано с клетками решетки?

Но его это радует.

В этом и прелесть науки. Можно пробовать связывать одно с другим, и иногда эти связи действительно существуют. И тогда мы внезапно начинаем понимать то, чего раньше не понимали, и расширяем свои собственные ментальные карты.

Анализ доступности

Сама по себе технология — это не гаджет и не лекарство. Это модель мышления. Ее стоимость — ноль рублей. Любой психолог может начать использовать пространственные метафоры в работе уже сегодня. Проблема в другом: чтобы проверить теорию на практике, нужны дорогие МРТ-исследования. Их доступность в России и мире пока низкая. Час работы на томографе стоит тысячи рублей, и такие эксперименты проводят только в крупных научных центрах. Но если идея подтвердится, то обучение терапевтов новому подходу будет стоить не дороже обычных курсов повышения квалификации.

Что было до этого исследования

Ару и Кабреля все знали про «клетки места» и „клетки решетки“, но никто всерьез не связывал их с механизмом осознания в психотерапии. Были отдельные догадки, что память работает как навигация, но чтобы психотерапию — через пространственные метафоры — напрямую привязали к гиппокампу, такого не делали. Это не прорыв, а скорее маленький, но изящный шажок: красивая гипотеза, которая предлагает конкретный язык для разговора между психологами и нейробиологами. Раньше такого языка почти не было.

Этика и возможный вред

Работа полностью этична. Ученые просто пересматривали старые данные и анализировали речь пациентов. Вред может быть только от неправильного применения. Если какой-нибудь горе-терапевт начнет агрессивно говорить депрессивному пациенту: «У тебя просто узкая карта, расширяй ее!» — это может навредить, вызвать чувство вины и стыда. Но сами авторы к этому не призывают. Другой риск: человек может решить, что раз его мысли — это просто „протоптанные тропинки“, то их легко сменить усилием воли. Это не так, и это обесценивает тяжесть психических расстройств.

Когда каждый сможет испытать

Испытать на себе идею можно прямо сейчас. Для этого не нужно ждать разработки. Возьмите любую сложную жизненную ситуацию и попробуйте представить ее в виде карты. Где вы «ходите по кругу»? Где „тупик“? А куда можно „свернуть“? Это безопасно и бесплатно. А вот проверить, загораются ли в этот момент ваши клетки решетки, вы не сможете никогда без томографа и команды нейрофизиологов. В массовом порядке таких проверок не будет.

Сравнение с аналогами

Есть старая когнитивно-поведенческая терапия (КПТ). Она учит выявлять «автоматические мысли» и заменять их на рациональные. Это похоже на навигацию, но там нет яркого образа карты и физического субстрата в мозгу. Есть более новая „терапия принятия и ответственности“ (ACT), которая использует метафоры — например, „автобус с пассажирами“ (мысли). Но там нет привязки к нейробиологии. Подход Ару и Кабреля выгодно отличается именно попыткой соединить разговорный язык терапевта и конкретные нейронные сети. По сути, это не новая терапия, а новый способ говорить о любой терапии. Главный аналог внутри самой науки — это старая идея „когнитивных карт“ Толмена (1948 год), но тот изучал крыс в лабиринтах, а не людей на кушетке.

Критика и главный подвох

Главный подвох в том, что вся теория держится на аналогии. Да, клетки решетки активны при навигации в пространстве. Да, они же активны при абстрактном мышлении. Но из этого вовсе не следует, что «осознание» — это именно навигация по карте. Может быть, это просто побочный эффект, а главные механизмы — другие. Ученые сами признают: прямых доказательств нет, и неизвестно, действительно ли во время фразы „я хожу по кругу“ у человека в мозгу загораются те же нейроны, что и когда он физически блуждает по парку. Пока что это красивая, но спекулятивная метафора. И второе: а вдруг пациенты используют пространственный язык просто потому, что так принято говорить („я в тупике“, „надо отступить“), а их мозг в этот момент занят совсем другим? Авторы это проверяли, но статистика из одной работы по языку психотерапии — это очень слабое доказательство.

Ранее ученые объяснили, как КПТ избавляет от депрессии.