Андре Круусмаа исследовал, как оправдывали крепостное право и рабство в разных странах. Он разбирал аргументы сторонников этих систем: какие доводы они использовали, как реагировали на восстания крепостных и рабов, как церковь и законы поддерживали угнетение. Особенно его интересовало, как боролись с аболиционистами — теми, кто выступал за отмену рабства, — и как расистская риторика отличалась в Прибалтике и Америке, но при этом имела общие черты.

Аболиционизм — движение за отмену рабства и крепостного права. Его сторонники (аболиционисты) использовали разные методы: от публикаций в прессе до подпольной помощи беглым рабам. В США аболиционисты часто подвергались нападкам, а в России их идеи иногда поддерживались властями (как при отмене крепостного права в 1861 году).

Круусмаа также выяснял, насколько балтийские немцы были в курсе дел в Британской империи и США. Оказалось, что образованные прибалтийские помещики хорошо знали о рабстве за океаном и даже использовали эти примеры в своих трудах. Газеты в Прибалтике регулярно писали о событиях в Америке, так что читатели представляли, что там происходит.

Но еще интереснее другое: оказывается, британцы и американцы тоже следили за ситуацией в Прибалтике. Например, известные защитники рабства в США — Томас Родерик Дью и Джордж Фитцхью — ссылались на отмену крепостного права в Прибалтике как на провальный эксперимент.

Они говорили:

Смотрите, русские освободили крестьян — и все пошло наперекосяк, так что нам нельзя отпускать рабов.

Британские сторонники рабства рассуждали так же: мол, Россия совершила ошибку, и Британия не должна ее повторять.

В целом, в XVIII–XIX веках рабство и крепостничество часто сравнивали — в глазах европейцев и американцев это были очень похожие системы угнетения.

Работа Круусмаа полезна тем, что показывает, как идеи пересекали границы: аргументы за рабство в США влияли на защитников крепостничества в Прибалтике, и наоборот. Это помогает понять, как формировалась мировая система угнетения и сопротивления ей. Сегодня такие параллели могут помочь в анализе современных форм эксплуатации — например, трудовой миграции или долгового рабства.

Исследование почти не затрагивает голос самих крепостных и рабов — их восприятие этих систем. Без этого картина получается однобокой: мы видим лишь аргументы угнетателей, но не тех, кто страдал от их политики.

Ранее ученые открыли печальную историю коренных народов Малайзии.