Марс — мир суровый. Температуры там экстремальные, воздух суше самого сухого земного пустыня. Долгое время ученые были уверены: жидкой воде на поверхности Красной планеты просто неоткуда взяться. А ведь это главное условие для жизни, какой мы ее знаем. Вся надежда была на рассолы — особые соленые растворы, которые остаются жидкими при очень низких температурах.

Но и тут вопрос: а образуются ли такие рассолы на Марсе вообще? Винсент Шеврье, профессор из Университета Арканзаса, искал ответ двадцать лет и, кажется, нашел его. Его ответ: «Да».

Недавно он опубликовал свои доводы в журнале Communications Earth & Environment. Ученый взял за основу данные с метеорологических датчиков посадочного аппарата «Викинг-2», который работает на Марсе аж с 1976 года. Именно эта миссия впервые четко увидела и изучила иней на планете. Шеврье совместил эти данные с компьютерным моделированием и выяснил: рассолы все-таки могут ненадолго появляться в конце зимы и начале весны, когда этот самый иней подтаивает.

Это открытие рушит старый миф о том, что на поверхности Марса совсем нет жидкой воды. И скорее всего, такой же процесс идет везде, где бывает иней, — особенно в средних и полярных широтах.

Почему это вообще возможно? Все дело в солях. Марсианский грунт буквально пропитан ими. Шеврье давно предполагал, что лучший кандидат для создания рассолов — это перхлораты. У них рекордно низкая температура замерзания. К примеру, рассол на основе перхлората кальция остается жидким аж до минус 75 градусов Цельсия. А средняя температура на Марсе у экватора — около минус 50. Значит, где-то между этими значениями и есть тот самый узкий коридор возможностей.

Моделирование это подтвердило. Оказалось, что в течение одного марсианского месяца (это примерно два наших) есть идеальное окно. Дважды в сутки — рано утром и под вечер — температура как раз держится около этой волшебной отметки в минус 75 градусов. В другое время — или слишком холодно, или слишком тепло.

Важно понимать: Шеврье не поймал рассол за руку. Он смоделировал условия, при которых он обязан появляться. Да и количество этой жидкости будет мизерным. Перхлората кальция в грунте всего около 1%, да и иней там тоньше миллиметра. Ни о каких ручьях или тем более озерцах речи не идет. Этого точно не хватит для колонии людей.

Но это не значит, что планета не могла в прошлом — или даже не может сейчас — поддерживать жизнь, адаптированную к холоду и сухости. Как заключает сам ученый, теперь мы знаем, когда и где искать эти всплески активности воды. Это идеальный ориентир для будущих миссий.

Посадочные аппараты с гигрометрами и химическими датчиками могли бы работать именно в эти сезонные окна, — пишет он, — чтобы прямо засечь рассолы и понять, как долго они живут.

Реальная польза этого исследования — стратегическая. Оно не сулит немедленного открытия марсиан, но кардинально меняет нашу «дорожную карту» по поиску потенциальной жизни на Марсе. Благодаря Шеврье мы перестаем искать воду повсеместно и всегда. Теперь у нас есть конкретные координаты: время  (поздняя зима/ранняя весна) и место  (широты с инеем). Это позволяет точечно настраивать научные программы будущих роверов и посадочных модулей, повышая шансы на успех. Кроме того, понимание циклов соленой воды критически важно для оценки коррозии и выработки мер защиты для будущего оборудования и, в перспективе, среды обитания для человека.

Основное замечание заключается в том, что исследование опирается на моделирование, построенное на данных с единственной посадочной платформы ( «Викинг-2»), полученных почти 50 лет назад. Несмотря на всю свою ценность, эти данные могут не полностью отражать все разнообразие условий в других регионах Марса, особенно с учетом более современных открытий о локальных вариациях климата и составе грунта. Модель предсказывает возможность образования рассолов, но их прямое физическое обнаружение современными приборами (например, на ровере „Персеверанс“) необходимо для окончательного подтверждения теории.

Ранее ученые нашли под поверхностью Марса древние водоносные горизонты.