Марсоход НАСА «Персеверанс» обнаружил в образцах марсианской породы минералы, которые на Земле часто сопутствуют жизнедеятельности микробов. Эта находка заставила ученых говорить о том, что Красная планета могла быть обитаемой.

В камне нашли вивианит, который из-за своей формы прозвали «маковыми зернами», и грейгит, ассоциирующийся с так называемыми „леопардовыми пятнами“. В НАСА подчеркивают: говорить о стопроцентном успехе пока рано, результаты требуют проверки. Однако некоторые исследователи уже назвали это самым многообещающим доказательством существования жизни на Марсе из всех, что у нас были.

Подробности опубликованы в издании Nature.

Прокомментировать ситуацию согласилась Бетани Кобб Кунг, доктор наук, астроном и преподаватель Университета Джорджа Вашингтона. Она защитила диссертацию в Йеле в 2008 году, изучая гамма-всплески — чудовищные взрывы звезд, — и теперь часто выступает с лекциями о том, как наука становится понятной всем.

Профессор Кунг считает:

Я смотрю на вопрос жизни на Марсе с оптимизмом. Если вспомнить, какой была планета в прошлом, и посмотреть, как живучи земные организмы, становится трудно удержаться от надежды. Этот результат — еще не финальный ответ, но для астробиологов он выглядит очень интригующе.

При этом она призывает не торопиться с выводами:

Важно помнить: астрономы уже не раз загорались такими идеями. Были находки, которые казались намеком на жизнь, но потом все объяснялось обычными химическими процессами. В науке это нормально — ошибаться и идти дальше. Очень интересно, как развернется дискуссия вокруг этой работы и какие открытия последуют за ней.

На первый взгляд может показаться, что поиски окаменевших микробов на другой планете — дело далекое от повседневности. Но у этой истории есть вполне прикладная сторона.

• Во-первых, понимание того, как именно образуются такие минералы, как вивианит и грейгит, помогает геологам искать полезные ископаемые на Земле. Если мы научились «считывать» химические отпечатки жизни в марсианской породе, мы лучше поймем, как формировались, скажем, залежи руды у нас под ногами.
• Во-вторых, методы, которые оттачиваются на марсоходах, рано или поздно приходят в больницы и лаборатории. Те же спектрометры и автономные системы анализа, что работают на «Персеверансе», могут диагностировать болезни или искать загрязнения в труднодоступных местах Земли. Получается, что, охотясь за пришельцами, мы невольно создаем технологии для собственного комфорта и безопасности.
• Наконец, есть и чисто человеческий аспект. Мысль о том, что мы не одиноки во Вселенной, пусть даже речь идет о бактериях, живших миллиарды лет назад, заставляет нас по-новому взглянуть на самих себя. Это вдохновляет детей становиться учеными, инженерами и просто задаваться большими вопросами. А без этого не бывает прогресса.

Самая большая сложность в том, что минералы, найденные марсоходом, могут образоваться и без участия каких-либо организмов. Например, грейгит появляется не только в гниющих отложениях при участии бактерий, но и при чисто химических реакциях в горячих источниках или под высоким давлением в недрах планеты. То есть «леопардовые пятна» — это улика, которая ничего не доказывает без других вещественных доказательств. Пока у нас нет возможности привезти этот камень на Землю и посмотреть в мощный микроскоп, мы имеем дело лишь с косвенным намеком. А история изучения Марса уже знает случаи, когда красивая гипотеза разбивалась о сухие факты. Так было с каналом, который приняли за рукотворное сооружение, или с органическими молекулами, которые оказались земными загрязнениями.

Ранее ученые предположили, что скрывает Марс.